Реальностью ни при каких обстоятельствах нельзя ограничиваться, и ни при каких обстоятельствах нельзя ей молиться и поклоняться, ибо она - случайный жизненный мусор. Реальность со всем ее убожеством, разочарованиями, безотрадностью можно изменить одним только способом: отвергая ее и показывая, что мы сильнее. Моим книгам часто недостает обычного внимания к действительности, и на моих картинках у деревьев есть лица, а домики смеются, или танцуют, или плачут, но вот отличить грушевое дерево от каштана чаще всего невозможно. Этот упрек я вынужден принять. Признаюсь, мне и собственная моя жизнь, бывает, представляется сказкой, я вижу и чувствую такое единение, такое созвучие окружающего мира с моей душой, которое могу назвать только магическим. ("Краткое жизнеописание", отрывок, 1921 год)
Смейся, читатель. но для нас, писателей, самое потрясающее и возбуждающее дело как раз и есть сочинительство - выход в открытое море на челне, одинокий полет через вселенную. Выбирать одно нужное слово из трех возможных, одновременно чувствуя и слыша всю фразу, которую строишь, вообще - строить фразу и ковать задуманную конструкцию, подтягивая винты потуже, а вместе загадочным образом сохранять ощущение настроя и пропорций всей главы, всей книги - захватывающая работа. Подобная напряженность и сосредоточенность мне по собственному опыту знакомы лишь из занятий живописью. Там то же самое: правильно и тщательно подобрать одну какую-нибудь краску к другой - дело приятное и легкое, раз научишься, потом так и делай. Но постоянно держать в памяти все детали картины, даже еще и не написанные, даже вовсе не видимые, угадывать узорчатые сплетения и тонкости ее оттенков - вот что на редкость сложно и удается лишь немногим. ("Курортник", отрывок, 1924 год)