Хватит изнывать и надеяться на старые раны.
Моё сердце отупело, а ум жив, как ни странно. В глаза лезет резкая, кровавая бессонница ночи. Но я люблю тусклый, нерезкий свет электрической лампы. Когда всё становится слишком спокойным, я выбираю, чтобы не бередить более, мысли, от которых выла дни назад. Они - отработанный материал, ты чувствуешь? Я знаю. Они мертвы, когда впереди ещё океан, тёплый, соленоватый. Бескрайний. И мы в нем, впечатаны отражениями созвездий в воде. Да, на самом деле, мы на небе. И только там (жаль, только во снах), мне кажется, но я не уверена, - нет боли.
Перестать страдать и твердить, что нет надежды.
Я прошу вовсе немногого - уничтожения жалости, бесполезной и бестолковой. Потому что ложь запуталась в возвратах к прошлому. Я прошу только ветра, только толчка вперед, только полёта свободы. Не страшно и вниз, если паришь, а не падаешь камнем, как обреченный. И - радужный мир поперек горла, чтоб дух захватило. Уста открываются...
Вот видишь - ни слова о ней, о любви. Мне сегодня опять сказали, что ее не существует. Я верю в это, как истину, который год, и знаю, что она переполняет меня от края до края. Ну вот, тебе смешно. Не бойся, я больше не упрекаю в том, что меня не понимают. Потому что в мечтах я заговорщицки целую твои пальцы, тонкие длинные пальцы в знак молчаливого согласия и признания.
То, как я вижу мир, не имеет значения, если я падаю на колени. Пусть перед тобой. Потому-то ручка чаще катится, безвольно выроненная, при очередном приступе предательской слабости. Мне показалось, что из фаланг моих пальцев вырываются белые цветы, а за ними тянется прозрачный шлейф. И сейчас меня мучает вопрос: Я ли сама с собой это творю? Почему за то, что я чувствую не так, как другие, я прошу твоей милости...