(Впечатление, потому со спойлерами)
Первый фильм из "трилогии зла" Дель Торо. Призраки - не такая уж необычная тема, но вот призраки во плоти - интересная идея. Которая сопровождается в начале и конце меланхолически-философскими строчками о природе явлений из уст одного старого кабальеро. Поэзия дарит прекрасность в созерцательной отрешенности. В остальном же прекрасность и ужасности воплощаются в активных действующих лицах, которые противостоят друг другу. Единственный ярко отрицательный главный герой - Хосинта, но его поддерживают действительность войны, солдаты, расстреливающие "красных" пленных и сухой пустынный пейзаж, обнимающий детский приют на добрые мили до ближайшего населенного пункта. Противостоят ему все остальные обитатели приюта, но осмеливаются на это не сразу, а когда они понимают всю необходимость этого во имя собственного выживания и торжества справедливости, в живых остается лишь горстка детей. Автор не оставляет в стороне тему, почему Хосинта из сироты того самого приюта стал таким подонком, но его попытки вызвать человеческий интерес пособников к своей жизни выглядят petty, его нынешняя амбициозная природа неоправдана, непростительна. Как повлияет насилие на выживших мальчиков - тот еще вопрос, мир, который ждет их впереди - неприветлив, но хочется верить, что мгновенья боли, застывшие в призраках мальчика и старика, сделали им надежную прививку от человеческой безобразности души.
В фильме было слишком много недоговоренностей и неразработанных линий, едва намеченных и оставленных, поэтому для меня уровень первой части ниже, чем второй, безусловно. 6,5 из 10.
Рецензия с "Кинопоиска"
«Иногда я думаю, что привидения – это мы»
29 октября 2009 | 23:59
Идея, придуманной еще в колледже истории детских переживаний на фоне гражданской войны в Испании и ее последствий начала получать свое киношное воплощение именно в «Хребте Дьявола», незамысловатой истории о призраке, блуждающем по коридорам удаленного от города приюта. Видно, что ранняя задумка обросла более сложными образами и аллегориями, однако их не удалось воплотить с тем изяществом, с которым режиссер совместил все задумки идейного продолжения — «Лабиринта Фавна». Аллегоричность «Хребта Дьявола» высока и была бы безусловным плюсом, если бы операционные швы, оставшиеся в результате их внедрения, не так сильно бросались в глаза, почти никоим образом не запрятанные в сюжетную целостность.
Речь пойдет о мальчике, оставшимся без отца. Опекун, преследуемый франкистами, решает оставить мальчишку в безопасном, как ему казалось, приюте, мол, бомба в одну воронку дважды не падает. В свои юные годы Карлос пережил лишения военного времени, на новом месте он быстро становится видной персоной с замашками на лидерство, благо, достойный соперник только один. Помимо прочего, в приюте происходят странные вещи — все что-то темнят и недоговаривают и никто не спешит наладить контакт с новичком, ни затюканные товарищи, ни взрослые, ни странный призрак, разгуливающий по ночам и громко дышащий. А потом оказывается, что мальчик пропал в ночь, когда на приют свалилась заторможенная бомба.
В 54-ом году, издав книгу «Повелитель мух» Уильям Голдинг продемонстрировал, что детская история может быть очень жестокой. Гильермо дель Торо использовал подобное же сочетание, прибавив к нему мистической сказочности, но при этом оставил детям исключительно положительную роль, где все внутренние конфликты испаряются с появлением более грозного врага и дружная команда вовсю помогает взрослым справиться с неприятностями. Единственный крохотный момент, где первобытная злоба вылезает наружу, и та подана, как справедливое возмездие на минуту обезумевших подростков, вооружившихся заостренными палками. На миг, в их дикарских действиях проскользнула настоящая жестокость, неизмеримая и беспощадная.
Вот только история Карлоса именно детская, пусть в ней и расстреливают пленных, и убивают исподтишка, взрослее она от этого не станет, и к концу все четко разделяться на «хороших» и «плохих», а зло будет наказано, жестоко, но справедливо. Впрочем, и это дель Торо сделал не без умысла, изначально разделив их, дав героям имена на букву «С», а злодеям на «J» (и все-то у него предусмотрено), хотя, отрицательный персонаж, по сути, только один.
К слову сказать, начало подавало куда более оптимистичные надежды на драматическое кино, где были и детская вражда и отстраненные, занятые собственными проблемами, взрослые, и даже интригующая тайна, которая впоследствии выльется в очень предсказуемую историю мстящего призрака с парочкой, оставшихся висеть на стене, ружей, красивых, символических, но бесполезных.
Вопрос в смыслах и аллегориях, которые дает Гильермо дель Торо для размышлений. Но на поверку, ни упавшая в центре площади невзорвавшаяся бомба, ни заспиртованный в склянке младенец с уродством под названием «хребет дьявола» никаким образом, кроме метафорического, с сюжетом не связаны. Риск, случайности, граничащие с Чудом, вовлечение детей в жестокий мир взрослых и массовые суеверия — фон любой истории в ситуации, близкой к военной. Бомба, как символ неизбежного уничтожения, может взорваться позже, чем канистры с бензином, подожженные врагом, а желанное золото сыграть роль якоря, тянущего ко дну. Все это сделано превосходно, но метафоры и основная история не связаны между собой, будто зачатки чего-то большего, которые так и не были реализованы, подобно устрашающему хребту не родившихся младенцев.
Итог: безусловно, красивый и атмосферный фильм о человеческой жестокости, но за романтической и визуальной составляющими кроется обычная история детей, давших отпор взрослому злу с помощью невинно убиенного мальчика-призрака. Впрочем, это подтверждает главную особенность Гильермо дель Торо — он, и правда, гениальный визуализатор.